История лофта — это классический пример того, как экономический кризис и творческая смелость породили один из самых влиятельных стилей XX века.

В первой половине XX века Нью-Йорк, особенно район Манхэттен, был крупным промышленным центром. Однако после Второй мировой войны и с наступлением эпохи глобализации производство начало перемещаться в страны с более дешевой рабочей силой, а транспортные узлы — в другие районы с лучшей логистикой.
Огромные фабричные здания, склады и цеха в таких районах, как Сохо (South of Houston Street), Трайбека и Челси, стремительно пустели. Содержать их стало невыгодно, и владельцы были готовы продавать или сдавать эти площади за бесценок.

Первыми, кто разглядел потенциал в этих мрачных, продуваемых сквозняками пространствах с высокими потолками, стали представители творческой богемы: художники, скульпторы, музыканты и актеры. Их привлекало несколько факторов:

• Цена: Аренда была копеечной по сравнению с обычными квартирами.
• Масштаб: Огромные окна в пол давали обилие естественного света, жизненно необходимого для живописи. Высота потолков (4–6 метров) позволяла создавать масштабные инсталляции, а огромные открытые пространства идеально подходили под мастерские (студии).
• Свобода: Отсутствие несущих стен давало возможность организовать пространство как угодно, совмещая зону для жизни и зону для творчества.

Самый известный пример того времени — «Фабрика» Энди Уорхола (The Factory) на Манхэттене, ставшая не просто мастерской, а культовым местом притяжения всей альтернативной тусовки. Именно эти художники создали эстетику лофта: они не пытались спрятать кирпичные стены, ржавые балки или дощатые полы, а, наоборот, вписывали в этот брутальный фон свои яркие произведения (поп-арт), скульптуры и дизайнерскую мебель, создавая эффектный контраст.

Жить в промышленных зонах изначально было незаконно. Это была своего рода сквоттерская романтика. Однако со временем власти Нью-Йорка под давлением общественности и арт-сообщества легализовали проживание в этих районах, при условии приведения зданий в соответствие с жилищными нормами.
Как это часто бывает, именно богема, сделавшая место «модным», невольно запустила процесс джентрификации. Вслед за художниками в бывшие фабрики потянулись галеристы, рестораторы и успешные яппи (молодые городские профессионалы), которых привлекала эстетика индустриального шика. Спрос на такие площади взлетел, и лофт из дешевого убежища для творцов превратился в элитное, дорогое жилье.

Из Нью-Йорка идея переоборудования промышленных зданий перекинулась в Лондон (районы Ист-Энда), Берлин, Париж, а затем и в Москву (достаточно вспомнить «Красный Октябрь», Artplay, «Винзавод»). Поскольку аутентичных заводских зданий на всех желающих не хватало, архитекторы начали имитировать стиль лофт в новостройках, создавая квартиры с элементами индустриальной эстетики с нуля — так появился неолофт.